Самое масштабное и единственное в своем жанре сочинение С. И. Танеева – оперная трилогия «Орестея» (1894) по одноименной трагедии Эсхила – увы, не может похвастаться счастливой судьбой. Далеко не сразу оцененное по достоинству, в последующие со дня премьеры 100 лет оно, по сути, инерционно зачислялось в разряд «несценических» произведений. Выбор античного сюжета настолько шел вразрез с ведущими тенденциями оперного театра своего времени, что выглядел не новаторством, а, как писали критики, «ненужным и неестественным анахронизмом», возвратом к давно ушедшей классицистской эстетике.

И действительно, «Орестея» – исторический анахронизм, вот только не в значении отставания от времени, а в значении его опережения. Лишь в следующем десятилетии новый ренессанс античности в европейском искусстве заставит взглянуть на танеевский шедевр иначе. Для европейской культуры эта опера явилась неким провозвестником мифологического художественного мышления XX столетия: уже позднее появятся «Царь Эдип» и «Орфей» И. Стравинского, «Орестея», «Орфей», «Медея» Д. Мийо, «Антигона» А. Онеггера, «Ариадна на Наксосе» и «Электра» Р. Штрауса и др.

Но все это будет позже. А пока первое исполнение оперы 17 (29) октября 1895 года в Мариинском театре, хотя и имевшее успех у петербургской публики, заставляло Танеева собирать и вклеивать в специальную тетрадь журнальные статьи, посвященные его детищу, в которых можно было прочесть замечания типа «Эсхил писал на мертвом языке, Танеев написал мертвую оперу», определения «академический ужас», «профессорская опера» и пр. (Благо, сам композитор относился к критике стоически, полагая, что порицания всегда интереснее похвал.) И уже после 8 представлений из-за несогласия автора на многочисленные купюры, произвольно делавшиеся дирекцией, опера вскоре сошла со сцены. Больше при жизни автора «Орестея» не исполнялась.

А обратился к античному сюжету композитор, разумеется, совершенно не случайно. Любопытные факты: на фамильном гербе Танеевых изображена богиня Афина (носитель ключевых идей оперы – прощения и милосердия), отец Танеева в свое время защитил диссертацию «О трагедии вообще…»; да и знание древних языков и античной литературы было абсолютно естественно для образованного человека того времени. Но главное – этический пафос греческой трагедии как нельзя лучше соответствовал содержательному лейтмотиву творчества Танеева, закрепившемуся в литературе в формуле «путь от мрака к свету»; в конкретном случае – грех, его искупление покаянием и страданием, и – прощение, сопровождаемое катарсическим преображением.