«Были поражены… восхищались… недоумевали» – этими словами Н. А. Римского-Корсакова можно выразить общее впечатление, произведенное музыкой «Женитьбы» при ее первом и единственном при жизни автора исполнении на собрании «Могучей кучки» в сентябре 1868 года. Гоголь назвал «Женитьбу» «совершенно невероятным событием в 2-х действиях». Можно сказать, что для оперной музыки XIX столетия сочинение Мусоргского, написанное непосредственно на текст гоголевской комедии, было еще более невероятным событием. Как и многие другие новаторские идеи композитора, находки и открытия «Женитьбы» были оценены только в XX веке.

Мусоргский считал «Женитьбу» своим Рубиконом, добровольной «клеткой», из которой он должен выйти на волю, к большим художественным замыслам (что и случилось: той же осенью 1868 года композитор приступил к сочинению «Бориса Годунова»). Главной экспериментальной задачей этого сочинения он видел воспроизведение в музыке «человеческой речи во всех ее тончайших изгибах». Композитор писал: «…Если звуковое выражение человеческой мысли и чувства простым говором верно воспроизведено у меня в музыке и это воспроизведение музыкально-художественно, то дело в шляпе».

В ближайшем окружении Мусоргского и одновременно с ним в том же направлении работали Ц. Кюи («Вильям Ратклиф») и А. Даргомыжский («Каменный гость»). Но здесь, как и во всем, композитор оказался наиболее «продерзостным» (его собственное выражение): в отличие от старших современников, искания которых проходили все же в рамках опоэтизированных, овеянных романтикой сюжетов, традиционных для музыкальной сцены, Мусоргский обратился к сатире гоголевского «совершенно невероятного события». Можно себе представить, как должно было ошеломлять аудиторию того времени «выдвинутое» музыкой звучание таких «низких», кажущихся неприемлемыми для пения выражений, как «пес врет», «набитый дурак», «черт возьми» и им подобных, когда уже только упоминание будничных, прозаических предметов вроде ваксы, сапог, лавочки, воротничков, крахмала становилось источником веселья. Именно эта работа Мусоргского открыла харáктерную «гоголевскую» линию в музыкальном театре и многие последующие обращения к сатире Гоголя на оперной сцене не миновали ее влияния.